| кровать. часть четвёртая. |
[Jul. 9th, 2009|08:27 pm] |
Вчера в центре лило как из ведра. Места под навесом автобусной остановки не хватало и мне пришлось мокнуть, стоя в серой луже по самые щиколотки.
Под шум водостоков на площадь въехал микроавтобус, как старая субмарина, только что явившаяся в гавань из морских пучин. Люди поспешно закрыли зонтики и ввалились в салон с характерным чавканьем обуви. У зашедших пассажиров мокрые зонты иной раз открывались, больно укалывая спицами пассажиров сидящих.
Автобус резко тронулся, и те, что стояли, разом попятились назад, хватаясь за поручни, воротники и волосы тех, что сидели. На водителя посыпался град обвинений, вызвав у него тем самым шквал негодований.
Через две остановки, там, где располагалась станция метро, автобус опустел на треть. В салоне развиднелось. Освободилось два сидения: слева - возле окна рядом с пожилой дамой, и справа - единичное кресло с облезлой спинкой. Дама любезно подвинулась, и мне пришлось сесть к ней, кивнув головой в знак благодарности.
Водитель только включил двигатель, как в салон ползком залез тощий мужчина. Его мокрые седые волосы были аккуратно собраны в хвостик, брюки, с еле заметными стрелками, подпоясаны выше талии, воротник светлой рубашки застёгнут у самого горла. От него разило дождём и крепким алкоголем. Пьяный мужчина сначала пытался встать на ноги, но то и дело падал, садясь бежевыми брюками прямиком в коричневые лужи. Вконец растратив силы, он сел на ступеньки у входа и стал рассматривать своё отражение в стекле автоматической двери. Пассажиры демонстративно не обратили на него внимания, я же стала за ним наблюдать через плечо пожилой соседки.
Мужчина с хвостиком долго фокусировался, пока, наконец, не различил в стекле человека лет пятидесяти. Увидев там себя, качающегося из стороны в сторону, он изрёк: „Вы – неваляшка!” и презрительно махнул рукой в сторону двери. Затем он осмотрел внутренности автобуса и охватил рассеянным взглядом пустое единичное кресло. С огромным трудом, и дважды потеряв равновесие, мужчина встал и оккупировал сидение. Констатировал – „Вариант классический”.
Должна заметить, что голос его походил на голоса лекторов гуманитарных университетов: глубокий, низкий, с оттенком снобизма. Голос типичного эстета – человека, любящего высказываться, нравоучить и оценивать. Сегодня его высказывания чередовались с икотой.
Он долго смотрел одновременно на меня, на пожилую даму и в спину водителю. Две остановки сидел тихо, ютясь к узенькой створке в окне, через которую еле текла дождевая вода. Потом неожиданно запел „очи черные”. На громкую просьбу одной из пассажиров „Можно на перекрёстке?”, мужчина гостеприимно развёл руками, ответив томно: „Ну конечно”. За попытку сопроводить выходящую к автоматической двери, получил пощёчину. Сев на место, допел романс.
На перекрёстке зашла полная женщина среднего возраста. Еле втиснувшись в дверь микроавтобуса она медленно побрела к свободному месту в конце салона, задевая бёдрами всех людей, сидящих у прохода. Седовласый мужчина, запреметив объект, на котором не нужно фокусироваться, дабы рассмотреть все прелести, схватился за сердце, показав тем самым, что там что-то ёкнуло. Он даже попытался расцеловать её левую руку, но женщина увернулась, лавируя в узком пространстве. Взгляды десятка заинтересованных были прикованы к смущенной толстушке, явно не ожидавшей такого внимания. Мужчина ужаснулся: „Вы не хотите соприкасаться взором?” Женщина промолчала - десять пар глаз смотрели на неё не менее вопрошающе. Он пожаловался: „Мне больно”.
Пожилая дама вышла возле гастронома, я пересела на её место поближе к выходу – моя остановка следующая. Надобно сказать, что всё это время у меня в руках была книга с волнистыми страницами, в которую я периодически заглядывала, чтобы мой интерес к происходящему не был таким очевидным.
Мужчина в грязных брюках вдруг развернулся лицом в мою сторону и с дикой усталостью от бренности жизни в голосе попросил разрешения ко мне присоседиться. В этот момент ровно двадцать глаз, включая оба глаза толстушки, впились мне в затылок, и таким образом, из невидимого пункта наблюдения, я превратилась в эпицентр всеобщего созерцания. „Садитесь” было сказано мною тише обычного.
Подсев к окну, пьяный мужчина пригладил выпавший локон, кашлянул в ладошку и со знанием дела высказался: „Девушкам не следует читать книги посреди автобуса. Я молод, красив, Вы – с виду интересна, у меня возникло естественное желание познакомиться ближе (в этот момент он залихвацки икнул), а тут книга! Это барьер, понимаете. Отбивает всякую охоту начинать знакомство.” (Такой поворот событий сбил с толку даже водителя. Имей он возможность бросить руль и следить за развитием происходящего, автобус бы ещё две остановки назад оказался в чёрном списке цветных металлов.) „У меня есть жених, могу себе позволить барикадироваться в общественном месте”, - таков был мой ответ. Глаза сзади сидящих бегали то вправо, то влево, как у зрителей чемпионата по теннису. „Думаете, у меня нет невесты?” – звучало с его стороны угрожающе громко. Он повернулся к толстушке, тем самым доказав самому себе, что она у него всё-таки есть. Полная женщина среднего возраста от неожиданности уронила в лужу пакет.
Автобус резко встал за сто метров до остановки. Весь район впереди был затоплен, и дорога исчезла под гладью мутной воды. Десять пассажиров покинули салон через заднюю дверь, я же выходила через переднюю. Сразу за мной из автобуса вылезла полная женщина, волоча по ступенькам подолы длинного платья. Пьяный мужчина крикнул „Мне больно!” ей вслед и вышел, не оставив после себя и мокрого места. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
ff_mortsanscafe's journal
